Золото - Страница 19


К оглавлению

19

– Я дам тебе замену, – пообещал Род Джонни, и тут его осенило: «Господи! Конечно! Какая это будет команда!»

– Джонни, что скажешь насчет Большого Короля?

– Большого Короля? – Его мрачное до этого момента лицо расплылось в широчайшей улыбке. – Босс, вот это разговор.

24

В три часа Род закончил обход и уже поднимался на поверхность. Клеть была забита людьми, запах пота забивал все другие запахи. На поверхность поднималась вся смена. Дневная работа закончилась. Забои были выметены и политы водой, заряды заложены, взрыватели подсоединены к электрической цепи.

Люди покидали забои, шли ротами и батальонами по штрекам к своим станциям, чтобы терпеливо дождаться своей очереди и подняться в клетях на поверхность.

Род мысленно прокручивал множество проблем, с которыми он столкнулся в течение дня, и уже придумывал решения некоторых из них. В своем блокноте, на последних страницах, он открыл новый раздел и назвал его «РАСХОДЫ».

Две записи были уже внесены в этот раздел. «Только дайте мне эту должность, – горя от нетерпения, думал Род, – хотя бы на месяц, и я переверну мир».

– Мистер Айронсайдс, – обратился к нему стоящий рядом человек. Род быстро повернул голову и узнал его.

– Привет, Дэйви, – поздоровался Род, еще раз поразившись, как не похожи были эти два брата.

– Мистер Айронсайдс, у моего босс-боя заканчивается контракт. В конце месяца он уезжает домой. Не могли бы вы дать мне хорошего человека на его место?

– Босс-бой твоего брата попросил о переводе. Он тебе подойдет?

– Да! – обрадовался Дэйви. – Я его знаю, хороший парень.

«Еще одна проблема решена», – подумал Род, шагнув из клети на ярко залитую летним солнцем площадку и глубоко вдохнув свежий воздух. Теперь оставалось лишь подчистить кое-какие мелочи, и можно было выпить с Дэном.

В коридоре, рядом с дверью кабинета, его встречал Дмитрий.

– Ковальский в моем кабинете.

– Отлично, – мрачно произнес Род.

Он прошел в свой кабинет и присел на край стола.

– Пусть войдет! – крикнул он Дмитрию.

Ковальский вошел и остановился. Длинные руки его свисали чуть ли не ниже колен, живот вываливался из-под ремня.

– Ты звать меня? – спросил он на едва понятном английском. Лицо было грубым, черты лица – крестьянскими, взгляд – тупым. Он не брился, пыль забоя густо осела на черной густой щетине.

– Ты сегодня избил человека? – мягко спросил Род.

– Он не работать. Я его бить. Потом его братья будут работать. Я их заставлять.

– Ты уволен, – сказал Род, – получай расчет и выметайся.

– Ты увольнять? – Ковальский удивленно заморгал.

– Компания выдвигает против тебя обвинение в уголовном преступлении, – продолжил Род, – но сейчас я хочу, чтобы ты убрался отсюда.

– Полиция? – взревел Ковальский. Его лицо приобрело хоть какое-то выражение.

– Да, – подтвердил Род, – полиция.

Ладони размером с лопату медленно сжались в огромные кулаки.

– Ты звонить полиция! – Ковальский шагнул к столу с угрожающим видом.

– Дмитрий, – резко крикнул Род, – закрой дверь!

Дмитрий, прислушивавшийся к разговору, соскочил со своего стола и закрыл дверь, соединяющую кабинеты, потом прижался к ней ухом. Первые тридцать секунд были слышны только голоса, рычание, потом послышался звук удара, звериный рев, еще один удар и звук падения тела.

Дмитрий поморщился.

– Дмитрий! – раздался голос Рода. – Заходи.

Род сидел на краю стола, покачивая ногой и посасывая костяшки пальцев на правой руке.

– Дмитрий, распорядись, чтобы не натирали так сильно пол. Наш друг поскользнулся и ударился челюстью об стол.

Дмитрий сочувственно хмыкнул и склонился над валявшимся на полу огромным поляком. Ковальский громко хрипел.

– Вон какую шишку набил, – сказал Дмитрий. – Как не стыдно!

25

Доктор Стайнер спокойно работал все утро в понедельник. Он предпочитал использовать магнитофон, что позволяло избегать вызывающих у него отвращение контактов с другими людьми. Ему не нравилось открывать свои мысли женщине, сидящей с задранной выше колен юбкой и постоянно поправляющей волосы. Но особенно непереносимым был для него их запах. Манфред был очень чувствителен к запахам, даже запах собственного пота выводил его из себя. Женщины же, как он обнаружил, источали особый назойливый запах, который он чувствовал, несмотря на всевозможные косметические ухищрения. Этот запах вызывал у него тошноту. Именно поэтому он настоял на раздельных спальнях. Терезе, разумеется, он не назвал истинную причину, сказал только, что слишком чутко спит и потому не может делить спальню с другим человеком.

В его кабинете преобладали белые и холодно-голубые тона, воздух благодаря кондиционеру был исключительно чистым и прохладным. Тихо жужжал магнитофон, голос Манфреда был четким и лишенным эмоций, а часть его сознания была занята магическими трюками с цифрами и деньгами, результатами проделанной работы и прогнозами на будущее – трехмерной структурой переменных величин, сложить которую подвластно только гениальному мозгу. Но под оболочкой внешнего спокойствия и беспристрастности чувствовались едва сдерживаемое нетерпение, ожидание чего-то. Внешне это проявлялось лишь в нежном, почти нарциссическом поглаживании внутренней поверхности бедра ладонью.

За несколько минут до полудня зазвонил прямой незарегистрированный телефон на столе, и рука его замерла на бедре. Только один человек мог позвонить сюда, только один человек знал этот номер. Несколько секунд Манфред не шевелился, оттягивал момент, затем выключил магнитофон и снял трубку.

19